Во-первых, описание древнего каннибализма стоит начать с отца истории Геродота. Вот как он описывает поход персидского царя Камбиса:
"Однако царь, ни о чем не рассуждая, шел все вперед и вперед. Пока воины находили еще съедобную траву и коренья, они питались ими. Когда же пришли в песчаную пустыню, то некоторые воины совершили страшное дело: каждого десятого они по жребию убивали и съедали. Когда Камбис узнал об этом, то в страхе, что воины съедят друг друга, прекратил поход и велел повернуть назад. В Фивы царь прибыл, потеряв большую часть своего войска."

Надо отметить что персы и окружающие их народы занимались каннибализмом не только из-за жестокого голода, а и так..для забавы
"Получив такое незаслуженное оскорбление от Киаксара, скифы решили разрубить на куски одного из мальчиков, бывших у них в обучении. Затем, выпотрошив, как обычно потрошат дичь, подали на стол Киаксару как охотничью добычу. После этого скифы хотели немедленно бежать в Сарды к Алиатту, сыну Садиатта. Так это и произошло: Киаксар и его гости отведали этого мяса, а скифы отдались под защиту Алиатта.

Между тем, лишь только сын Гарпага пришел [во дворец] к Астиагу, тот велел умертвить мальчика и рассечь [труп] на куски. Часть мяса царь приказал поджарить, а часть сварить, и это хорошо приготовленное блюдо держать наготове. Когда же наступило время пира, среди других приглашенных явился и Гарпаг. Прочим гостям и самому Астиагу были поставлены столы с бараниной, Гарпагу же подали мясо его собственного сына (все остальные куски, кроме головы и конечностей - рук и ног. Эти части лежали отдельно в закрытой корзине). Когда Гарпаг, по-видимому, насытился, Астиаг спросил,понравилось ли ему это кушанье. Гарпаг отвечал, что получил от него большое удовольствие. Тогда слуги, на которых было возложено это поручение,принесли закрытую корзину с головой, руками и ногами мальчика и приказали Гарпагу открыть [ее] и взять оттуда все, что пожелает. Гарпаг повиновался и, открыв корзину, увидел останки своего сына. Такое зрелище, однако, не смутило Гарпага, и он не потерял самообладания. Тогда Астиаг спросил, знает ли он, какой дичи он отведал. Гарпаг отвечал, что знает и что все, что ни сделает царь, ему [должно быть] мило. С такими словами он собрал остальные куски мяса и отправился домой."
Геродот «История»

Полибий описывая войну карфагенян с ливийцами описывает с отвращением каннибализм , к которому последние прибегали, будучи окруженные войсками Гамилькара:
«... люди поедали друг друга; так постигала их достойная кара от божества за нечестивое злодеяние, совершенное над другими. Идти в битву они не осмеливались, предвидя верное поражение и наказание в случае плена; о примирении никто и не напоминал, потому что они сознавали свои преступления. Согласно обещаниям вождей, наемники все ждали помощи от Тунета, а пока терпели всевозможные лишения. После того, как съедены были пленные, которыми, о ужас, питались мятежники, после того, как съедены были рабы, а с Тунета не было никакой помощи, начальникам явно угрожала месть разъяренной бедствиями толпы. Тогда Автарит, Зарза и Спендий порешили передаться неприятелю и вступить в переговоры о мире с Гамилькаром.»

Однако во время Второй пунической войны самому Ганнибалу такая же идея не казалась такой уж отвратительной.
«Предстоявшие трудности много раз обсуждались тогда в совете, и вот один из друзей Ганнибала, по прозванию Единоборец, заявил, что, по его мнению, есть одно только средство пройти в Италию. Ганнибал предложил высказаться; друг его на это отвечал, что необходимо научить воинов питаться человеческим мясом и позаботиться о том, чтобы они заранее освоились с этой пищей. Ганнибал не мог не признать всей пригодности такого смелого предложения, хотя ни сам не мог последовать совету, не мог склонить к тому и друзей.» Полибий «Всеобщая история»

Ну и поскольку Абсентисом упомянут Крестовый поход, то для коллекции несколько цитат о каннибализме среди мусульман:

СЕБАСТАЦИ ЛЕТОПИСЬ
"В том же году Хулагу отправил войско на Муфаргин и два года держал город в осаде: измученные страшным голодом люди поедали друг друга, и один литр человеческого мяса стоил сто деканов."

МУНИС И АГЕХИ РАЙСКИЙ САД СЧАСТЬЯ ФИРДАУС УЛЬ-ИКБАЛЬ
«Голод усилился настолько, что вследствие его невыносимости народу было разрешено 67 (употреблять в пищу) мясо собак и ослов. В некоторых местах занимались также людоедством. Рассказывают, что в деревне (карье) Джанык-шейх в одном заброшенном доме поселились вместе пять женщин, которые похищали у населения детей и поедали их, — более того, если они встречали кого-либо из взрослых наедине, то также одолевали его и употребляли в пищу. Когда об этом услышали, то женщин тех убили.”

'АБД АЛ-ЛАТИФ Б. ЙУСУФ Б. МУХАММАД АЛ-БАГДАДИ КНИГА УВЕДОМЛЕНИЯ И РАССМОТРЕНИЯ ДЕЛ ВИДЕННЫХ И СОБЫТИЙ, ЗАСВИДЕТЕЛЬСТВОВАННЫХ НА ЗЕМЛЕ ЕГИПТА
"А затем стало хуже, так что стали поедать маленьких детей. Часто встречались [люди], у которых находили зажаренных или сваренных младенцев. Тогда начальник полиции (сахиб ал-шурта) приказал сжигать [заживо] тех, кто делает это и кто поедает. Я видел зажаренного малыша в корзинке. Его принесли в дом [наместника], а вместе с ним привели мужчину и женщину, которых люди назвали его родителями, и [вали] повелел их сжечь. Во время рамадана в Мисре 5 был найден один человек 6, у которого мясо было содрано с костей и съедено, остался один скелет (кафас), как у поваров от барана. Гален хотел увидеть [подобный] скелет и поэтому пытался [достать] его с помощью различных ухищрений, равно как и все, кто вознамерился познать науку анатомии.

Когда бедняки начали поедать человечье мясо, люди стали передавать друг другу известия об этом, переполняясь отвращением и изумлением перед редкостью подобного [дела]. Затем же усилились их вкус к этому [мясу] и кровожадность, так что взяли они за правило питаться им как нормальной пищей и запасать ее [впрок]. Они стали изощряться в ее [приготовлении] и распространилась она у них. И встречалась она в любом месте в египетских провинциях, тогда исчезло и изумление, и отвращение, перестали и говорить об этом, и слушать. Я видел женщину с окровавленной головой 7, которую чернь волокла 8 по рынку, у нее нашли изжаренного малыша, [241]которого она ела, а люди на рынке не обращали на нее никакого внимания, будучи поглощены своими делами. Я увидел, что никто не удивляется и не осуждает 9 этого, и это изумило меня еще больше 10. Это могло произойти только потому, что их чувства постоянно сталкивались [с подобным делом], так что оно стало привычным, не заслуживающим удивления.

А за два дня до того я видел изжаренного мальчика, уже почти подростка. С ним были схвачены двое юношей, о которых выяснилось, что они убили его, зажарили и частью съели,

В одну из ночей, вскоре после вечерней молитвы, только что отнятый от груди ребенок из состоятельной семьи находился с 11 рабыней и, когда он был рядом с ней и она отвлеклась, вдруг появилась голодранка, взрезала [ребенку] живот и начала пожирать сырое мясо.

Несколько женщин рассказывали мне, что на них совершались нападения с целью похитить их детей, и они защищали 12 их всеми силами 13. Я однажды увидел у одной женщины упитанного ребенка, похвалил его и посоветовал беречь. [В ответ] она рассказала мне, что как-то гуляла по [берегу] канала 14, и на нее напал грубый мужчина, пытавшийся отнять этого ребенка. Тогда она бросилась на землю, прикрыв собой сына. Тут подскакал к ней всадник и прогнал того [человека]. Она утверждала, что он хотел ухватить любую часть тела [ребенка], лишь бы сожрать ее, и что мальчик долго болел из-за сильных повреждений, [причиненных ему] женщиной и тем хищником. [243]

Ты можешь встретить детей бедняков и подростков, у которых не осталось ни опекуна, ни защитника 15 и разбросанных по всем концам страны и самым узким переулкам, подобно разлетевшейся саранче. А сами бедняки, мужчины и женщины, охотятся за этими 16 малышами и питаются ими. Их редко ловят, только когда они не умеют уберечься. Чаще всего в этом уличают женщин, и я не вижу в этом иной причины, кроме той, что они меньше, чем мужчины, способны на ухищрения, хуже умеют удаляться и прятаться. В одном Мисре за несколько дней было сожжено тридцать женщин, каждая из которых призналась, что съела несколько [детей]. Я видел женщину, которую привели к вали, и на шее у нее [висел] зажаренный ребенок. Ей дали более двухсот ударов кнута, чтобы добиться от нее признания, но не получили ответа, поняли, что она лишена всех человеческих качеств, и тогда поволокли ее, а она тут же умерла. Как только пожирателя [детей] сжигали, его самого поедали, поскольку он был уж изжарен и его не требовалось готовить. Поедание ими друг друга так широко распространилось, что большинство [бедняков] погибло. В этом принимали участие и некоторые состоятельные люди, одни из нужды, другие из вожделения. Один человек рассказывал нам, что у него был друг, [245] (В левом нижнем углу неразборчивая надпись на английском) который обнищал во время этой беды. Этот друг пригласил его к себе домой, чтобы, как всегда прежде, вместе принять трапезу. Когда [этот человек] вошел в его дом, он застал у него группу людей в рванье 18. Они держали в руках много приготовленного мяса без хлеба. Это породило у него сомнения, он попросился в уборную и там вдруг обнаружил целый склад человеческих костей и свежего мяса, пришел в ужас и бежал [оттуда].

Среди этих негодяев есть такие, кто использует любые хитрости, чтобы подстерегать людей и завлекать их в свои ловушки путем обмана. Так случилось с тремя врачами, которые меня посещали. У одного из них вышел отец из дома и не вернулся. Другому некая женщина дала два дирхема 19, чтобы он сопроводил ее к больному. Когда эта женщина завела его в самые узкие переулки, его стали одолевать сомнения, он остановился, обругал ее и бросил ей два дирхема, и тогда она бежала. Третьего один человек на улице попросил проводить к больному, согласно его утверждению. По дороге он стал много сулить ему, говоря: "Сегодня ты заслужишь вознаграждение, и удвоится плата, за это все должны работать". Он много раз повторял это, так что врач засомневался, но при этом еще хорошо думал о нем, да и влекла его сила жадности. Он вошел в разрушенный дворец 20, [247]и его предчувствия возросли, он приостановился на лестнице, дав мужчине уйти вперед. Перед ним открылась дверь и из нее вышел его товарищ, говоря: "Раз ты так долго задержался, наверное, попалась хорошая добыча?" Врач испугался, услышав это, и выпрыгнул в конюшню (ал-истабл) через окно, которое, на его счастье, попалось ему. К нему подошел хозяин конюшни, спрашивая о его деле, и он скрыл от него, опасаясь его тоже. Тогда тот сказал: "Я узнал о твоем случае. Жители этого дома убивают людей, [заманив] хитростью" 21.

В подвале у парфюмера нашли несколько чанов, полных человеческим мясом в рассоле. Его спросили, зачем оно и почему так много. Он ответил: "Я испугался, что, если засуха будет продолжаться, люди отощают".

Много бедняков укрылись на Острове 22, спрятавшись в глиняных домах, откуда они охотились за людьми. О том узнали и приказали убить их, а они убежали. В домах нашли много человеческих костей. Верный человек рассказывал мне, что в тех домах было четыреста черепов. Передавали, как услышали от вали, что [однажды] пришла к нему женщина с открытым лицом, напуганная. [Женщина] рассказала, что она акушерка, одни люди позвали ее и подали ей блюдо сикбаджа 23, хорошо приготовленного и сдобренного специями.

В этом блюде было много мяса, [249]отличавшегося от обычного, и она почувствовала к нему отвращение. Затем она улучила время 24, чтобы отозвать молоденькую девушку и спросить ее о мясе. Та ответила: "Какая-та толстая [женщина] пришла навестить нас, а мой отец убил ее, вот она здесь и развешана по кускам". Акушерка поднялась в кладовую и нашла там запасы мяса. После того, как она рассказала эту историю вали, он послал с ней [людей], которые ворвались в тот дом и захватили всех, кто там был, а хозяин дома сбежал. Затем он тайно заплатил триста динаров, чтобы спасти свою жизнь. Случилась еще одна странная [история] 25: одна из богатых и процветающих жен джунда 26 была беременна, муж ее отсутствовал, был на службе, а соседями ее были разбойники 27 (са'алик). Почуяла она как-то запах горячей пищи, [идущий] из их [дома] и попросила у них для себя, как обычно просят беременные 28. Похлебка была вкусной, и она попросила еще, а они утверждали, будто она вся закончилась. [Женщина] спросила, как готовить это блюдо, и они открыли ей, что это была человечина. Она сговорилась с ними, что они будут добывать ей младенцев, а она хорошо вознаградит их [за это]. Когда это стало часто повторяться, она стала кровожадной и развились у нее зверские инстинкты. Ее служанки стали испытывать перед ней страх и осведомили о ней. У нее были (На левом поле написано рукой автора: «найдены») мясо и кости, подтверждавшие справедливость этого [обвинения]. Ее заковали в оковы и посадили в тюрьму, не подвергнув казни лишь из уважения к мужу и ради сохранения [жизни] ребенка, которого она носила в чреве. [251]Если бы мы стали рассказывать обо всем, что видели и слышали, то либо были бы заподозрены в преувеличении, либо зря потеряли бы время.

Все, что мы сообщали из того, что видели, мы рассказали и изложили не голословно, а только убедившись в этом воочию. Более того, как часто я убегал, не желая созерцать отвратительных зрелищ!

Тот же, кто посетит дом вали, может узнать о многих подобных [злодействах] тех, кого приводят туда и ночью и днем. В одном котле (кидр) могут обнаружить двух-трех, а то и больше детей. В один из дней в котле нашли десяток ручек вместе с бараньей ногой, в другой раз в большом котле обнаружили большую голову и несколько конечностей, сваренных с пшеницей. Подобные случаи трудно перечесть.

У мечети Ибн Тулуна 29 собрались люди, которые похищали людей. В их ловушку попался упитанный шейх-книжник, который продает нам книги, он спасся, будучи на волосок от смерти. Так же было и с одним из привратников мечети Мисра 30. Он попал в западню других людей, у ал-Карафы 31: его узнали, и он спасся от петли, бежав в беспамятстве (ва лах хусас) (Здесь на левом поле написано почерком, не принадлежащим автору: ал-хусас - "быстро и в беспамятстве бежать". Как сказано в хадисе Абу Хурайры 32: "Когда шайтан слышит азан, он поворачивается и бежит в беспамятстве"). Таких же, кто вышел от родных и не вернулся к ним, очень много.

Рассказывал мне некто, кому я верю, что он повстречал у развалин женщину, державшую раздувшийся [253]и смердящий труп, она объедала его бедра, и он стал порицать ее 33, [женщина же] утверждала, что это ее муж. Весьма часто пожиратель утверждает, что тот, кого он поедает, его ребенок или супруг и т.п. Видели, как старуха ела младенца и оправдывалась, говоря: "Это сын моей дочери, он не чужой мне, лучше уж я его съем, чем кто-либо другой". Таких случаев великое множество, так что ты не найдешь в городах Египта никого, кто бы не был свидетелем подобного, даже из хозяев завий и женщин, ведущих замкнутый образ жизни. Известно также об осквернителях могил, поедающих трупы и торгующих их мясом.

Это несчастье, о котором мы поведали, поразило всю землю Египта, и нет такого города, где бы не поедали людей таким ужасным способом, от Асуана 34, Куса, ал-Файйума, до ал-Махаллы 35, Александрии, Думйата и прочих мест. Рассказывал мне один из моих друзей, надежный торговец, когда прибыл из Александрии, о многом подобном, что он повидал там. И самым поразительным из рассказанного им было то, как он воочию видел пять детских головок, сваренных в одном котле с хорошими специями. Достаточно и этой доли рассказов, но я, хотя и [255] поведал кое-что, считаю, что все же много недосказал.

Что же касается убийств и душегубства в провинциях, то их много, встречаются они повсеместно, особенно по дороге в ал-Файйум и в Александрию. На файйумской дороге были люди на судах, которые брали с пассажиров малую плату. Проплыв полпути, они убивали их и делили добычу. Вали захватил некоторых из них и подверг порке 36. Один из них, когда его жестоко секли, сознался, что доля [от этого промысла] лишь его одного, не считая его товарищей, шесть тысяч динаров 37.

А что касается бедняков, умерших от истощения и голода, то никому не вынести знания об этом, кроме Аллаха Всевышнего, слава Ему. Мы упоминаем здесь лишь образец, по которому ум может судить об отвратительности этого дела. То, что мы наблюдали в Мисре и в Каире, было невыносимо: не один путник, где бы он ни находился, натыкается ногой или взором на мертвеца, либо на умирающего, либо на многих в подобном положении. Из Каира ежедневно вывозили 38, в частности, к месту обмывания от ста до пятисот [трупов]. А в Мисре число мертвецов не счесть, их выбрасывают, не обращая внимания 39, в конце концов, их уже не могли выбрасывать, и они оставались на рынках, среди домов и лавок и в них самих. Мертвец [257] лежал разрезанный на куски, рядом с очагом, пекарем и т.п. Что же касается пригородов и селений, то их население вымерло поголовно, за исключением некоторых из них, кого пожелал [спасти] Аллах, и спаслись они от [смерти] в столицах и крупных селениях, таких как Кус, ал-Ашмунайн 40, ал-Махалла и т.п. Вместе с тем и в них остались [люди] лишь в некоторых местах. Путник часто проезжает через город и не находит там ни одной живой души, дома открыты, а их жители мертвы, лежа лицом друг к другу, одни трупы уже разложились, другие еще свежие. Он даже может найти в доме мебель, и ее некому забрать. Об этом мне поведало много людей, подтверждая рассказы друг друга. Один из них рассказал: «Мы вошли в город и не нашли там ничего живого ни на земле, ни в небе. Мы осмотрели дома, найдя их обитателей такими, как сказал Аллах, Великий и Всемогущий: "...обратили Мы их в сжатую ниву, недвижимыми" 41. Жильцы каждого дома были мертвы, и муж, и жена, и их дети». Он рассказал: «Далее мы перешли в другой город, о котором говорили, что в нем имелось четыреста лавок ткачей, теперь же он был так же разрушен, как и предыдущий. Ткач был мертв у своего станка, его родные мертвы, лежа вокруг него, и мне пришло на ум речение Всевышнего Аллаха: "Был это только один вопль, [259] и вот они потухли"» 42. Он продолжал: "Затем мы перешли еще в один город и нашли его таким же, какими были [виденные] до него, людей в нем не было, все было завалено трупами жителей города. Нам нужно было поселиться там, чтобы возделывать землю, и мы наняли людей убрать трупы вокруг нас в Нил по дирхему за десяток". Он продолжал: "Город наполнился волками 43 и гиенами 44, которые кормились мясом его жителей".

Одна из самых удивительных вещей, виденных мной, это то, что когда я однажды с группой людей смотрел на Нил, мимо нас в течение примерно часа проплыло около десятка трупов, раздутых, как бурдюки, при том, что мы не стремились увидеть их и не охватывали взглядом всю ширину реки. На следующий день мы сели на судно и увидели куски трупов в канале и на его берегах подобно корням морского лука (анабиш ал-'унсул) 45, как описал их Ибн Худжр 46. Рассказывал мне рыбак из порта Тиннис, что в один из дней около него проплыло четыреста трупов, которые Нил нес в Соленое море.

О дороге же в ал-Шам 47 одно за другим поступали сообщения, что она стала как поле, засеянное человеческими [телами], будто их можно было жать. Она превратилась в место пиршества для птиц и диких зверей. И собаки, которые сопровождали этих [людей] из их родных мест, ели их. Первыми погибли на этой дороге жители [261](В левом верхнем углу рукой автора написано слово "седьмая [часть]". В правом верхнем углу стоит цифра I) ал-Хауфа 48, когда они направились в ал-Шам в поисках пастбищ и рассеялись на этой территории, по всей ее длине, как обгоревшая саранча. Они продолжают погибать и до сих пор. Поиски пастбищ приводят их в Мосул, Багдад, Хорасан 49, а также в Страну Румов 50, Магриб и Йемен, сильно рассеялись они по странам. А женщины в сутолоке часто теряют своих детей, и те скитаются, пока не умрут."