главная ~ атеизм ~ новости ~ статьи ~ чаво ~ полемика ~ форум ~ юмор справочник антиатеиста ~ уголок атеиста ~ литература ~ скачать ~ проекты

Правовые аспекты взаимоотношений советского государства и конфессий
В.Б. Романовская

      Проект Федерального закона "О свободе совести и религиозных объединениях", столь активно обсуждаемый ныне и духовными лицами, и мирянами, как верующими, так и атеистами, знаменует новую веху в отношениях между государством и конфессиями.

      Необходимость принятия этого нормативного акта и его содержание во многом были предопределены всей предшествующей историей вопроса. Он уходит корнями в далекое прошлое: позднее средневековье, Новое и Новейшее время. Не углубляясь в века, остановим свое внимание на советском периоде, наиболее к нам близком и богатом разными историческими и юридическими свидетельствами.

      Революционное движение в России нанесло удар по духовной и правовой культуре русского народа. Революция в этом смысле была общественным бедствием, откинувшим или затормозившим духовное развитие народа на многие десятилетия.

      История советского атеизма – это история перманентного преследования верующих, наиболее темные страницы ее написаны кровью и слезами новомучеников русской православной церкви.

      Первый период – от Октябрьского переворота до нэпа, т.е., примерно, с осени 1917 по конец 1921 года. Это время "бури и натиска", период активной работы 5 отдела Комиссариата юстиции, названного "ликвидационным" (имелось в виду основное направление его работы – ликвидация "опиума народа"). Под его руководством и в соответствии с его инструкциями осуществлялись мероприятия по изъятию церковных ценностей и разрушению самих церквей, репрессии против священнослужителей, кощунственные вскрытия мощей и т.п. действия¹. "Кавалерийские атаки" побеждавшей диктатуры направлялись не только против капитала, но и против традиционных умонастроении и бытового обихода масс, т.е. верований, религиозных обычаев и традиций².

      Ленинский нэповский план нашел поддержку у ряда руководителей партии и государства. Его приняли крестьяне и носители мелкого товарного производства в городе. Нэп приветствовали эмигрантские круги, стала улучшаться международная обстановка. На перекрестках этих политических тенденций возник и начал утверждаться так называемый "новый курс": уменьшилось число лишенцев гражданских прав, ослабла милитаризация, либеральней стала выборная практика советов и т.д. Одним из проявлений нового курса явилась государственная толерантность в церковных делах. Опираясь на созданное искусственным образом в недрах ГПУ "обновленческое движение" в православии, предполагалось пойти на определенные уступки. Уступки касались не только православных и обновленцев, но также ряда западно-сектантских организаций, мусульманских конфессий и др. Началась религиозно-политическая "оттепель". В 1924 году "ликвидационный" отдел Наркомюста был упразднен. Но "оттепель" в отношениях между атеистическим государством и религией была кратковременной. Уже в начале лета 1925 года, менее, чем через год после упразднения "ликвидационного" отдела, Первый Всероссийский съезд начальников губернских и областных административных отделов инициировал постановление "По проведению отделения церкви от государства в части, касающейся административных распоряжений". В нем, среди прочего, речь шла о "представлении в высшие законодательные и административные органы ходатайства в целях установления единого учреждения, руководящего вопросами отделения церкви от государства"³. Речь шла уже о структуре союзного уровня. Вскоре в работу включилась так называемая "религиозная комиссия" ЦК ВКП(б), позднее ЦИК и СНК СССР. Началась подготовка к новой атаке на религиозные сообщества верующих. По команде, на страницах печати в различных исходящих от московских властей инструкциях замелькали принципиальные заметки, четко отражавшие начавшееся классовое наступление на "буржуазных недобитков". Религиозные организации провозглашались агентами кулацко-нэпманской оппозиции, им приписывались далекоидущие политические цели. Они обвинялись в том, что мобилизуют "реакционные и малосознательные элементы страны", готовят контрнаступление против советской власти и коммунистической партии.

      Подготовительный этап завершился в апреле 1929 г., когда ВЦИК и СНК СССР приняли постановление "О религиозных объединениях". Формально оно касалось России, но с определенными модификациями в смягченной форме распространялось и на периферийные союзные республики. Этот документ стал на долгие годы атеистической конституцией страны⁴. Он законодательно закрепил ставшее к этому времени господствующим мнение о том, что религиозные общества не вправе заниматься какой либо иной деятельностью, кроме как удовлетворением потребностей верующих, преимущественно в рамках молитвенного здания, и что следует вытеснять религиозные объединения из всех сфер общества, где до этого они имели право действовать, и запретить им вообще "выход" в общество. Одновременно деятельность религиозных организаций и в части удовлетворения религиозных потребностей граждан была обставлена множеством ограничительных и регламентирующих условий. Вот только некоторые статьи из нового закона: "...12) Общие собрания религиозных обществ и групп верующих происходят с разрешения: в сельских поселениях – волисполкома, а в городских – адмотдела; 17) Религиозным объединениям воспрещается: создавать кассы взаимопомощи, кооперативы, производственные объединения, и вообще пользоваться находящимся в их распоряжении имуществом для каких-либо иных целей, кроме удовлетворения религиозных потребностей; оказывать материальную поддержку своим членам; организовывать как детские, юношеские и женские молитвенные собрания, так и общие библейские, литературные, трудовые и т.п. собрания, группы, кружки, отделы, а также устраивать экскурсии и детские площадки, открывать библиотеки и читальни, организовывать санатории и лечебную помощь; 18) Не допускается преподавание каких бы то ни было религиозных вероучений в государственных, общественных и частных учебных и воспитательных заведениях...; 21) Местные всероссийские и всесоюзные религиозные съезды и совещания могут избирать из среды своих участников исполнительные органы для проведения в жизнь постановлений съезда. Списки членов избранного на съезде исполнительного органа одновременно с материалами съезда представляются в двух экземплярах по установленной НКВД РСФСР форме в орган, выдавший разрешение на съезд; 22) Религиозные съезды и их исполнительные органы не имеют прав юридического лица, и, кроме того, не могут: а)устраивать какие бы то ни было центральные кассы для сбора добровольных пожертвований верующих, б) устанавливать какие-либо принудительные сборы, в) обладать культовым имуществом или получать его по договору, или приобретать таковое путем купли, или арендовать помещения для молитвенных собраний, г) заключать какие бы то ни было договоры и сделки"⁵.

      Важность этого документа маскировалась властью сознательно, чтобы не спровоцировать резонанс в широких кругах мирового общественного мнения. Выступая на 14 Всероссийском съезде Советов в мае 1929 года Председатель Совнаркома А.И.Рыков говорил: "Мы, сторонники борьбы с религиозным дурманом, не только не собираемся применять против религии принудительных административных мер, но признаем в нашей Конституции свободу религиозных исповеданий...". Были и другие слова, прикрывшие внесенные съездом изменения в ст. 4 Конституции РСФСР: вместо признаваемой ранее "свободы религиозной и антирелигиозной пропаганды" эта статья теперь гарантировала "свободу религиозных исповеданий и антирелигиозной пропаганды".

      Поправка дала сигнал к развертыванию безбрежной по масштабам и беспримерной по напористости атеистической пропаганды, возглавленной Союзом безбожников, на которую верующие не могли ни отвечать, ни сопротивляться. Ложь и кощунства лились потоками из уст воинствующих безбожников без всякой опасности быть уличенными и опровергнутыми⁶, и это было еще не самым худшим. Отталкиваясь от новых законоположений власти на местах стали проводить массовые репрессии так называемого церковного актива и, конечно, священнослужителей. Тем более, что в январе 1930 года комиссией по культовым вопросам была вынесена рекомендация "предоставить облисполкомам и крайисполкомам право окончательного решения вопроса о закрытии молитвенного здания". О некоторых фактах, характеризующих репрессивные действия на местах, мы уже писали. Отметим здесь, что в известном постановлении ЦК ВКП(б) "О борьбе с искривлениями партийной линии в колхозном движении" 14.03.1930 года содержалось требование "решительно прекратить практику закрытия церквей в административном порядке". Но декларативность этих призывов уже установлена специалистами. Историки выяснили также, что на протяжении 30-х годов имели место различные маневры тактического плана, чтобы замаскировать репрессивные действия, чаще всего чтобы успокоить население. Но словесные маневры не меняли магистральную линию партийного поведения. Более того, методы, апробированные на населении России, были перенесены в середине 30-х годов на весь Союз. В мае 1934 года комиссия по делам религий получила всесоюзный статус при Президиуме ВЦИК. С 1935 г. во главе этой комиссии стал тов.Красиков, бывший руководитель "ликвидационного" отдела Наркомюста.

      Репрессии усилились настолько, что союз воинствующих безбожников провозгласил целью полное уничтожение религии, во всяком случае в РСФСР. Такое безумное решение было спокойно воспринято сталинским руководством. Как следствие, в апреле 1938 годов появляется на свет решение о ликвидации комиссии ВЦИК по вопросам культов. Жаловаться верующим стало теперь некуда и некому. С ними имели отношения только административные и судебно-репрессивные органы. Казалось, что второй этап борьбы за атеизм увенчался большим успехом, чем борьба с частной собственность.

      Однако мнение о смерти религии оказалось весьма сильно преувеличенным. Начавшаяся война с гитлеровской Германией кардинально изменила положение. Начался новый, третий период в истории религиозных организаций и верующих людей. Этот период в истории взаимоотношений партийно-советской власти и верующих можно условно назвать "сталинско-церковной либерализацией". Причин этой либерализации несколько. Первая: перед лицом военной угрозы стало ясно, что на багаже партийном или личностном мобилизовать людей на беспощадную борьбу с врагом не удастся. Пришлось обратиться к традиционным ценностям: истории России, великим людям прошлого и др. (Достаточно вспомнить репертуар кинопроката накануне Великой Отечественной войны – тут и Александр Невский, и Суворов, и Кутузов, и крейсер "Варяг", и Дмитрий Донской). Вторая: обращение народа к религии с первых дней войны приобрело столь массовый характер, что не замечать этого было бы политической ошибкой. Третья: спецслужбы фашистского рейха старались использовать атеизм Москвы, и небезуспешно, в своих военных и политических целях. И последнее, все руководство церковных иерархий, рядовые священники в подавляющей массе заняли в Великую Отечественную войну патриотическую позицию.

      В первый же день войны глава Русской православной церкви митрополит Московской и Коломенский Сергий обратился к духовенству и верующим с посланием, в котором писал: "Фашистские разбойники напали на нашу Родину. Попирая всякие договоры и обещания, они внезапно обрушились на нас, и вот кровь граждан уже орошает родную землю...Наши предки не падали духом и при худшем положении, потому что помнили не о личных опасностях, а о священном своем долге перед Родиной и верой и выходили победителями. Не посрамим же их славного имени и мы – православные, родные им по плоти и по вере"⁷.

      Московская патриархия развернула сбор средств в фонд обороны страны. От имени церкви делались перечисления в фонды помощи раненным красноармейцам, детям и семьям бойцов Красной Армии. Руководство церкви осудило представителей духовенства, сотрудничавших с оккупантами. Были отлучены или исключены из числа епископата и клира церкви как изменники "веры и отечества" архиепископ Алексий и епископ Поликарп на Украине, митрополит Сергий в Латвии, митрополит Антоний в Белоруссии и др. Нельзя не отметить столь же активной патриотической деятельности и других религиозных конфессий в России. Так, Армяно-григорианская церковь собрала средства на танковую колонну "Давид Сасунский". Примеров множество.

      Таким образом, патриотическая позиция духовенства и верующих вступила в прямое противоречие с тем стереотипом о роли церкви в государстве и обществе, который насаждался официальной пропагандой накануне войны. Осознав это, правительство пошло на ряд уступок в религиозной политике с целью некоторой либерализации государственно-церковных (и не только православных, но и всех других религий) отношений. Эти действия определялись не только внутренними причинами, но и внешними – необходимостью сплочения всех антифашистских сил, включая и силы религиозные, в странах антифашистского блока и оккупированных Германией. С разрешения правительства расширяется издательская деятельность и разрешаются общецерковные сборы, не чинятся препятствия массовым богослужениям и церемониям, открываются молитвенные здания, правда без юридического оформления, не чинятся препятствия продаже церковных изделий, крестным ходам и т.д.

Существуют упоминания об обращении московского руководства к заступничеству Святой Иконы Владимирской Божьей Матери. Самолет с Иконой облетел Москву.

      В ночь с 4 на 5 сентября 1943 г Сталин и его ближайшее окружение встретилось с руководством Православной церкви. За этой встречей последовали другие. Результатом их стал ряд ответственных решений: о выборах нового Патриарха взамен усопшего в 1925 г. Тихона, об открытии академий и семинарий, о церковных периодических изданиях. Был признан целый ряд прав духовенства по отношению к земле, зданиям и др., стали открываться церкви, монастыри. Обычно приводят такие конкретные цифры: к 1945 г. открылись 200 храмов, 75 монастырей. По аналогии с политикой в отношении к православной церкви стали конструироваться взаимоотношения с мусульманством – в Баку, Ташкенте и Буйнакске съездами верующих мусульман было избрано духовное правление. 29 октября 1943 г. восстанавливается в своих правах Армяно-григорианская церковь. В эти же годы конституируется союз евангельских христиан-баптистов. Расширили свои права буддисты, иудаистские общины. Военно-церковная политика была сохранена Сталиным в позднейшее время вплоть до его смерти. Но в ближайшем окружении вождя уже звучали голоса (К.Ворошилова, в частности), что линия на потепление отношений между церковью и государством вредна и партии и обществу. Максимум религиозной терпимости пришелся на 1948 год. Проведенная в этот год регистрация показала наличие в СССР 20459 религиозных общин, из которых 14189 было православных. После этого года началось неуклонное сокращение церковных организаций. Его принудительно проводили на местах, но центр смотрел на это сквозь пальцы.

      Последний период советско-церковных отношений наступил после смерти Сталина. Еще одну, ставшую последней, атаку на религию повели Н.С.Хрущев, Л.Ф.Ильичев и др. По их инициативе стала формироваться в центре и на местах "атеистическая система воспитания трудящихся".

      Наиболее полно программа атеистического воспитания была представлена в докладе Л.Ф.Ильичева "Очередные задачи идеологической работы партии" на Пленуме ЦК КПСС в 1963 г. "Религия – главный противник научного мировоззрения внутри страны, один из самых цепких пережитков прошлого, от которого не освободились еще значительные слои населения,– говорилось в докладе.– В нашей стране давно уже подорваны социальные корни религии, но религиозные взгляды еще существуют как пережиток прошлого... есть еще сознательные и несознательные носители взглядов и нравов враждебных социализму классов, есть, следовательно, люди, строй мысли и поступков которых чужды социализму, которые льют воду на мельницу врагов"⁸. Предлагалось рассматривать религию как "пережиток прошлого" и результат воздействия буржуазной пропаганды. Иными словами – религии нет и не может быть места в социалистическом обществе. Внутри страны ставилась задача "борьбы за искоренение пережитков прошлого в сознании людей". На местах эта политика выразилась в новую погоню за "количественными показателями". Тысячи религиозных обществ были запрещены, тысячи храмов закрыты.

      Распространяется практика принятия секретных инструкций, недоступных изучению простых граждан, но обязательных к исполнению. Та же участь постигла постановление "О религиозных объединениях" 1929 года, которое не было доступно для верующих граждан, на которых оно, главным образом, и распространялось. Под всякого рода предлогами настойчиво реализуется задача сокращения служителей культа, духовных школ и учащихся в них, монастырей. Практика эта твердо придерживалась стереотипов, сложившихся в 30–50 годы. Новые религиозные организации не регистрируются и не разрешаются, естественно поэтому растет число полулегальных объединений верующих.

      Органом, осуществляющим связь правительства с религиозными организациями и контроль за ними в 60-е годы, был Совет по делам религий при Совмине СССР. Но такие важные вопросы, как регистрация религиозных обществ, предоставление верующим культовых зданий и др., были отданы на рассмотрение местных органов власти. Тем существенно ограничивались возможности для борьбы с местной инициативой по закрытию религиозных объединений и запрещению регистрации новых.

      Однако этот нажим встретил активное противодействие различных религиозных организаций, церковных общин и просто организованных групп верующих. Наиболее активно выступила против государственного атеизма молодежь из церкви евангельских христиан-баптистов. Фактически, они сорвали наступление государственных органов на права верующих ЕХБ. Вскоре выяснилось, что государственная политика терпит поражение и на других фронтах атеистического воспитания. Наступивший в 70-е годы общий кризис советской системы вынудил власти идти на компромиссы и уступки⁹.

      Большое значение имел принятый в 1975 году Указ Президиума Верховного Совета РСФСР, внесший изменения и дополнения в постановление ВЦИК и СНК РСФСР "О религиозных объединениях" 1929 г. Они расширили возможности религиозных организаций, освободили их от мелочной опеки. Аналогичное значение имели принятые в 1975 – 1977 гг. в союзных республиках акты "О религиозных объединениях". Статья 52 Конституции СССР 1977 г. подтвердила значимость принципа свободы совести для социалистического общества. Но как обычно, практика ее реализации была весьма далека от конституционного принципа. Атеистическая пропаганда и агитация, местная политика сокращения религиозных организаций продолжалась. К середине 80-х годов глубина этого противоречия стала видна для реальномыслящих политиков. В годы перестройки было наконец откровенно признано, что навязанный обществу курс в отношении к религии имел самые пагубные последствия как для гражданского общества, так и для государства¹⁰.

      Краткое изложение правовой политики советского государства по отношению к верующим позволяет сделать ряд выводов: борьба с религией продолжалась все время существования советского тоталитаризма от переворота 1917 г. до перестроечного времени. Усилия государства и его структур косвенно демонстрировали особую важность проблемы для партийного руководства. Неудача насаждаемой КПСС политики в области религии знаменательна, и, может быть, именно она, привела к краху режима.

      Сегодня значимость религии в духовно-нравственном воспитании народа, в возрождении исконных ценностей России осознается если не всеми, то почти всеми. Это вселяет надежды и дает основания полагать, что процесс "нормализации" отношений между государством и религиозными конфессиями необратим.