Светское государство. Ответы на вопросы urokiatheisma denga

Вот что я скажу, уважаемые товарищи. После долгих размышлений я все-таки пришел к выводу, что быть начальником — очень сложная штука. Я бы, может быть, даже и не сумел. Впрочем, насколько помнится, меня об этом и не просили.
А сложность в том, что начальнику приходится решать разные вопросы. Иной раз кажется, что вопрос простой. Ну просто плевый вопросик. А как получше глянешь — он оказывается невероятно сложным. И, главное, как его ни решай, он норовит против тебя же и обернуться. Серьезно. Вот я вам расскажу один случай. Нынче у нас что, март? А это было как раз в декабре, в городе Актюбинске.
В этом Актюбинске есть лесхоз. Лесов там нету, а лесхоз есть. Там выращивают леса. Короче говоря, исправляют глупости, допущенные природой. 
А в этом лесхозе, значит, есть тракторист Николай Николаевич Николаев. Как говорится, нарочно не придумаешь такое великолепное сочетание. А директором у него Николай Иванович. Тоже недалеко ушел. Но фамилия у него Денисенко. У этого директора.
И вот, значит, так: нынче у нас март? А в декабре у этого тракториста как раз .день рождения. А день рождения — это ведь праздник! Бго жена Галина Алексеевна студню наварила и на улицу застывать вынесла. И так по-хозяйски все это сделала, что даже местные собаки событие это прозевали и съесть студень не успели.
А почему я про собак упомянул? Мне, знаете, жена тоже один раз на день рождения студню наварила. А студень ведь застывать должен. Где? Ясное дело, на улице. Так вот: подчистую сожрали, окаянные. Растяпа она у меня. Не укараулила. Двадцать лет прошло, а все сердце кровью обливается. Простить не могу.
А тут, значит, все в полном ажуре. Студень в целости. А сам Николай Николаевич Николаев тем временем пошел созывать друзей. На той день рождения.
Пригласил, значит, друзей-приятелей вместе с ихними женами. Пригласил, а потом вдруг засомневался. Не сразу засомневался, а потом. Все мы, как говорится, крепки задним умом.
А засомневался он вот почему. Думает, ладно: день рождения и все такое. А как к этому отнесется мой директор Николай  Иванович Денисенко? Утвердит ли он это мероприятие? Странные   мысли,   верно? Но это  для  нас с  вами  они  странные,  а  Николай   Николаевич   Николаев   уже   раз   обжегся   на таком самовольстве. Или, говоря более научно, в его   жизни   имелся   прецедент.
Он, значит, жил в лесхозовской квартире один. С первой женой разошелся. Тоже, наверное, у нее студень собаки лакали. А летом прошлого годе он привел в дом новую жену, вот эту самую Галину Алексеевну. Живут они хорошо, дружно, однако пока не расписаны.
А почему не расписаны, мне, например, тоже ясно. Он был женат, она
тоже была замужем, а, как говорят, обжегшись на молоке... Есть какая-то
такая  пословица, не помню точно. Одним  словом,  спешка тут ни  к  чему.
И вот директор лесхоза товарищ Денисенко при удобном случае сказал
трактористу следующие роковые слова:
— Что ж,— говорит,— ты женился, а у меня и не подумал спросить разрешения?
На месткоме он произнес эти ужасные слова.
А от этих ужасных слов Николай Николаевич Николаев сильно загрустил. Как же это, думает, я действительно женился без разрешения директора? Возможно, ребенок появится, а директорского разрешения на него не будет? Что тогда?
И, будучи человеком дисциплинированным, решил в данном конкретном случае не допускать самоуправства. И, придя домой, написал заявление, текст которого для пущей ясности мы приводим целиком:
«Прошу Вас разрешить мне отметить 20 декабря вечером свой день рождения в квартире, занимаемой мной в настоящее время. Будут приглашены гости, и, как в таких случаях водится, будет выпивка, и я не гарантирую, что гости будут сидеть за столом смирно и в рот воды набравши,  будут петь, танцевать, плясать-веселиться.
Прошу Вас мою просьбу удовлетворить».
Подписался и отправился к директору за резолюцией.
А  Николай   Иванович — мужик  хороший.   Как всякий   начальник,  он,  конечно, любит, чтобы его уважали. Но он не зловредный. Другой бы начальник в отместку, что Николаев женился без его разрешения, не позволил бы справлять и день рождения. А этот нет. Взял ручку и наложил резолюцию: «разрешаю». Ей-богу, так и начертал:
Р-А-3-Р-Е-Ш-А-Ю.
На том самом заявлении.
И подпись.
Вот, дескать, какой я. Пользуйся моей добротой.
Ну и, естественно, как вы понимаете, этот факт становится достоянием «Крокодила». И я, ваш покорнейший слуга, задаю Николаю Ивановичу не слишком корректные вопросы, наподобие того, о чем, дескать, он думал, когда накладывал резолюцию на этот документ?
И мы сидим vis-a-vis и любуемся друг другом. Все очень мило, в общем.
—  Так   что  ж,— говорит    Николай   Иванович,— значит,    я    неправильно сделал, что дал разрешение?
—  Да   уж,   конечно,— отвечаю,— неправильно.   Полюбуйтесь,   в   какое глупое положение вы себя поставили. Срамота!
—  А если бы  не разрешил, то это было бы правильно?
—  И  это   неправильно.   Потому   что   был   бы   какой-то   средневековый деспотизм.
—  Так что же тогда правильно? Трам-тарарам, вот это вопросец!
Действительно, вижу, прямо-таки безвыходное положение. И так нехорошо, и этак плохо. А как, чтобы хорошо? Стали мы с Николаем Ивановичем думать. Думали-думали, так ничего и не придумали. Видим одно: загнал нас Николай Николаевич Николаев своим заявлением в темный угол. И выйти из него невозможно.
Видите: есть такие вопросы, которые никто не в силах разрешить.
И вот вы мне после этого говорите: начальник. Да меня озолоти — никогда я не пойду на эту должность. Потому что начальнику приходится решать такие вопросы, которые человеческий мозг на современном этапе своего развития понимать еще не в состоянии.

А. НИКОЛЬСКИЙ

 

 

Яндекс.Метрика Индекс цитирования