Светское государство. Ответы на вопросы urokiatheisma denga

 Наш коллективизм часто напоминает улицу с односторонним движением — человек коллективу. Обратный ток — коллектив человеку — есть далеко не всегда. Японский же предприниматель понимает, что много получить он сможет только тогда, когда много даст. Конечно, дает он в конечном счете из кармана того же рабочего — сущность капитализма от изменения формы не меняется,— но каждый японец может быть уверен, что его преданность группе будет вознаграждена, что группа поддержит его, что он не будет обижен, оскорблен. Он знает как заработать на опросах. Я думаю, как бы мы ни изменили нашу систему изобретательства — стали бы, скажем, платить втрое больше или давать за каждое изобретение медаль,— мало что изменится, если не поменяется остальной хозяйственный механизм.

Допустим, придумает человек не одно новшество, а два, но их еще надо внедрить, а зачем мастеру или директору завода эти хлопоты, если в результате зарплата у них не увеличится, будущая пенсия также, квартиру они раньше не получат, машину купить не смогут, даже если есть деньги. А видя, что его труды не находят применения, и новатор поубавит рвения. Изобретательство очень важная часть жизни, но лишь часть ее, и вряд ли удастся изменить часть, не меняя целого. Да, экономической логике все это, действительно, отчасти противоречит. Тем интересней эта система, показывающая, сколь многого можно достичь соответствующими организационными мерами, психологическими методами, использованием национальных особенностей. Что же до длительности действия, то названные факторы определяли развитие страны до самого последнего времени, от конца войны примерно до года восемьдесят третьего. Сейчас их действие несколько ослабевает.

Раньше Япония покупала крупные изобретения, а сама лишь доводила их. Сейчас японцы забеспокоились, что такая тактика может в будущем привести к отставанию, и заметно увеличили расходы на науку. С пожизненным наймом они сегодня тоже не знают, что делать. Отменить — потрясение основ, сохранить — не удается. Дело в том, что Японии до двухтысячного года придется, по их оценкам, набрать два миллиона работников и два миллиона уволить. Вроде бы балланс не нарушается, но это совсем разные два и два. Набрать надо будет программистов, наладчиков роботов, ненужными же становятся в основном станочники. Переучить их не удастся — слишком велик разрыв в требуемом уровне подготовки. Поскольку в Японии работает по найму примерно миллионов пятьдесят, то изменения, касающиеся четырех миллионов, могут изменить и систему в целом. Тем более что завтра и программисты могут оказаться лишними. Пока они еще пытаются сохранить пожизненный найм — новых работников принимают на старых условиях. Но ненужных людей уже не могут держать до старости — предлагают им уходить, скажем, в сорок пять лет и платят повышенное выходное пособие. Однако в качестве постоянной меры это, понятно, не выход. И конечно, общинные, патерналистские основы постепенно размываются. Среди молодежи сейчас уже все меньше тех, кто на первое место ставит фирму, а потом уже свою собственную семью.

Повышается жизненный уровень, а это неизбежно усиливает индивидуалистические тенденции. Сейчас, к примеру, перед Японией стоит задача сокращения рабочего времени. Не потому, что перепроизводство, а чтобы увеличить внутренний спрос, поскольку отдыхающий человек тратит больше, чем работающий. Это и международная проблема — на дорогах к внешним рынкам всегда стоят какие-либо барьеры, и потому надо расширять внутренний рынок. В Японии сегодня и так больше всего праздников в сравнении с развитыми странами, но они думают теперь еще добавить к ним «выходную неделю» осенью. Если всегда было, что хороший человек — это работающий человек, то теперь дело идет к тому, что хорошим человеком станет отдыхающий человек. Это, конечно, еще усилит индивидуализм и, может быть, приведет к замедлению развития.

 

 

Яндекс.Метрика Индекс цитирования