Позиция РПЦ

«В последние годы мы, жители России, утешали себя надеждой, что военный пожар, охвативший едва не весь мир, не коснется нашей страны. Но фашизм, признающий законом только голую силу и привыкший глумиться над высокими требованиями чести и морали, оказался и на этот раз верным себе. Фашиствующие разбойники напали на нашу родину. Попирая всякие договоры и обещания, они внезапно обрушились на нас, и вот кровь мирных граждан уже орошает родную землю. Повторяются времена Батыя, немецких рыцарей, Карла шведского, Наполеона. Жалкие потомки врагов православного христианства хотят еще раз попытаться поставить народ наш на колени пред неправдой, голым насилием принудить его пожертвовать благом и целостью родины, кровными заветами любви к своему отечеству. Но не первый раз приходится русскому народу выдерживать такие испытания. С Божией помощью и на сей раз он развеет в прах фашистскую вражескую силу. Наши предки не падали духом и при худшем положении, потому что помнили не о личных опасностях и выгодах, а о священном своем долге пред родиной и верой и выходили победителями. Не посрамим же их славного имени и мы — православные, родные им и по плоти, и по вере. Отечество защищается оружием и общим народным подвигом, общей готовностью послужить отечеству в тяжкий час испытания всем, чем каждый может. Тут есть дело рабочим, крестьянам, ученым, женщинам и мужчинам, юношам и старикам. Всякий может и должен внести в общий подвиг свою долю труда, заботы и искусства. Вспомним святых вождей русского народа, например Александра Невского, Димитрия Донского, полагавших свои души за народ и родину. Да и не только вожди это делали. Вспомним неисчислимые тысячи простых православных воинов, безвестные имена которых русский народ увековечил в своей славной легенде о богатырях Илье Муромце, Добрыне Никитиче и Алеше Поповиче, разбивших наголову Соловья-разбойника. Православная наша Церковь всегда разделяла судьбу народа. Вместе с ним она и испытания несла, и утешалась его успехами. Не оставит она народа своего и теперь. Благословляет она небесным благословением и предстоящий всенародный подвиг. »

Из Обращения митрополита Сергия (Страгородского)22 июня 1941 года

Основное обвинение звучащее в адрес Русской Православной Церкви со стороны атеистов созвучно обвинениям предъявляемым в связи с татаро-монгольским игом. То есть, дескать «попам было наплевать на страну и простой народ, им главное было свои храмы открыть, чтобы деньги опять качать с людей, поэтому они сотрудничали с фашистами»

Действительно, если посмотреть просто на голые факты наметанным глазом атеиста, то мы увидим что:

  1. Во время оккупации происходило открытие храмов и священники справляли службы.
  2. Некоторые священнослужители имели общение с оккупантами.

Если мы посмотрим и на другие факты, а не только на те, которые выгодны атеистам, то мы увидим, что:

  1. Митрополит Сергий (Будущий Патриарх) обратился к верующим с призывом на борьбу с захватчиками уже 22 июня, в то время как главнокомандующий Сталин лишь через 9 дней после нападения немцев.
  2. Открытие храмов происходило и на территории СССР, незанятой фашистами по прямому указанию Сталина.
  3. Верующие воевали плечом к плечу вместе с атеистами.
  4. Верующие собирали средства на которые закупалось вооружение (танковая колонна «Дмитрий Донской» и эскадрилья «Александр Невский»)
  5. Общение с фашистами имели и обычные мирские люди.

Cами верующие были в весьма непростом положении как в фашисткой Германии, так и в Советском Союзе. Если в первой христианские церкви терпели, и репрессии касались только тех, кто осмеливался прямо возвысить свой голос против фашизма, то в коммунистическом государстве Православная Церковь подверглась невиданному доселе уничтожению своих храмов и людей.
А в Германии планомерное уничтожение людей началось только после начала Великой Отечественной войны. Учитывая это, а также то, что Гитлер активно использовал антибольшевистскую риторику и позировал перед фотоаппаратами в католических храмах, неудивительно что в начале войны некоторые священники , а также эмигрировавшие из Советской России казаки встали на сторону немцев. Хотя конечно это их не оправдывает полностью. Но по крайней мере нельзя говорить что церковь выступала именно за фашизм, а уж тем более за топки Освенцима.
Фотографии, на которых запечатлены священники с немцами сами по себе не говорят именно о сотрудничестве. Кроме войны была еще и мирная жизнь, и большинство людей на оккупированных территориях продолжало жить, что подразумевало и некоторое общение с оккупационными властями. И не каждый советский человек на фотографии с немцем - предатель.
Если уж следовать такой изуверской логике до конца, то следует сказать что люди вообще не должны были жить, ни кушать, ни радоваться, а только идти на войну и бессмысленно погибать. Ведь именно такой логикой руководствовались репрессивные органы, рассматривавшие чуть ли не всех, кто был в плену под подозрение в сотрудничестве с немцами.
Конечно подобные рассуждения глупы и ограниченны. Священники и Церковь проводя службы и навещая пленных выполняли ту свою миссию которая является основной в ее деятельности, а именно спасение душ и жизней людей.
Другое дело прямое сотрудничество с фашистами в истреблении людей или помощи немецким войскам в оккупации. Это конечно уже предательство Часть священников на оккупированной фашистами территории стали служить немцам и их пособникам. Так, например, один из сформированных фашистами антипартизанских охранных отрядов, состоящий из военнопленных и лагерной полиции (60 человек), благословлял «на ратные подвиги» местный священник Павел. Этот отряд подчинялся 23-му армейскому корпусу и действовал в Калининской области.
Но все-таки священники большей своей частью не впали в предательство. Одни из них занимались только укреплением своих прихожан, другие тайно помогали партизанам, а третьи и сами активно участвовали в войне.
Настоятель Свято_Успенской церкви Ивановского района Брестской области Василий Данилович Копычко оказывал помощь раненым воинам Красной Армии. Через некоторое время его дом стал местом встреч подпольщиков с партизанами, С начала войны до её победного завершения отец Василий духовно укреплял своих пасомых, совершая богослужения ночью. Священник рассказывал верующим о положении на фронтах, призывал противостоять захватчикам, переписывал и передавал сводки Совинформбюро,партизанские листовки, обращенные к солдатам Русской освободительной армии (РОА) и полиции.Отец Василий организовал среди крестьян сбор одежды, обуви, продуктов для раненых партизан,присылал им оружие.За заслуги перед Родиной протоиерей Василий Копычко был награждён орденом Отечественной войны II степени, медалями «Партизану Отечественной войны» I степени, «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.»,«За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» и другими. В пинском партизанском соединении служил протоиерей Александр Федорович Романушко, настоятель церкви села Мало_Плотницкое Логишинского района Пинской области. Он не раз учавствовал в боевых операциях, ходил в разведку, был в полном смысле слова, партизанским батюшкой. В оставленных некоторыми священниками храмах и местностях, где церкви были сожжены, о. Александр, совершал отпевания расстрелянных, заживо сожженных, а также павших на поле боя партизан. И неизменно во время богослужения или при исполнении треб призывал верующих помогать партизанам и защищать родную землю от фашистов.
Через некоторое время, перед строем партизан, о. Александр Романушко был награжден медалью «Партизану Отечественной войны» I степени. Протоиерей Александр участвовал в партизанском движении с лета 1942 по лето 1944 года. Из его письма, посланного осенью 1944 года митрополиту Алексию, следовало, что число священников в Полесской епархии уменьшилось на 55%.Многие из них были расстреляны за содействие партизанам. Настоятель церкви в Старом Селе, ныне Ракитовского района Ровенской области, Николай Иванович Пыжевич вместе с семьёй с первых дней войны помогал партизанам, в домах верных ему людей распределял тяжелораненых, которых впоследствии лечили всем миром. Занимался он и распространением листовок среди населения. В сентябре 1943 г. отряд карателей заживо сжёг в собственном доме о. Николая и его семью. Через некоторое время за помощь партизанам было полностью уничтожено и Старое Село, а 500 его жителей заживо сожжены в церкви.
Настоятель церкви во имя Покрова Богоматери в селе Хворосно Логишинского района Пинской области священник Иоанн Лойко принародно благословил трёх своих сыновей идти в партизаны. В феврале 1943 года Хворосно было окружено карательными отрядами фашистов. Штабом партизанского командования было принято решение без боя оставить этот край и с большей частью населения выйти из окружения, но отец Иоанн остался с теми, кто не имел возможности отступать, чтобы помогать больным, калекам, беспомощным старикам. Он был сожжен фашистами 15 февраля вместе с 300_ми прихожанами в храме, где совершал Божественную литургию. Многочисленны примеры патриотической деятельности священнослужителей на оккупированных землях Ленинградской епархии. Так, в селе Ящерово Гатчинского района были расстреляны за анти_ германскую агитацию оба священника местной церкви. Служивший в Гатчине протоиерей Феодор Забелин спрятал советского разведчика в алтаре храма, спасая его, от немцев. Священник Ф. Петрановский организовал в Одессе подпольную группу. Он регулярно принимал сводки Совинформбюро по радиоприемнику, расположен_ному в подвале дома. Полученные сведения передавались верующим устно, а самые важные — записывали и распространяли разными путями.
Дом настоятеля церкви села Сварцевичи, ныне Дубровицкого района Ровенской области, протоиерея Ивана Ивановича Рожановича, которому к началу войны было около 70 лет, стал местом встреч подпольщиков с партизанскими разведчиками. Отец Иоанн стал ценным помощником партизан, выполнял сложные задания и поручения.С личным участием о. Иоанна предпринимались рискованные шаги «челночной дипломатии» междубургомистром г. Высоцка Тхоржевским, комендантом полиции полковником Фоминым и партизанским командованием. И эта смертельно опасная игра принесла свои плоды: были освобождены пятнадцать партизанских заложников села Велюни.Кроме того на сторону партизан перешел вооруженный отряд казаков из гарнизона г. Высоцка и полицейские части во главе с полковником Фоминым.
Сотрудничал с партизанами и отец Иоанн Курьян, служивший в одном из приходов Минской области. Был связным партизанского отряда имени Григория Котовского Ильянского района Вилейской области, а позднее вступил в партизанский отряд имени Михаила Фрунзе, действовавший на территории той же области, и священник деревни Латыголь Виктор Васильевич Бекаревич. В феврале 1944 года отцом Виктором Бекаревичем было передано подпольному Молодечненскому РК КП(б)Б и подпольному РК ЛКСМБ 5 100 рублей. Штабом партизанского движения БССР 24 ноября 1944 года отцу Виктору была выдана официальная справка о том, что он работал связным партизанского отряда имени Григория Котовского с 1 мая 1944 года по 28 июня 1944 года. Принимал у себя партизан и священник села Сидельники Порозовского района Брестской области Яссиевич Афанасий Автонович. Начиная с 1942 года, к нему систематически с интервалом в неделю-две приходили партизаны, называвшие себя «москвичами». В 1943 году в канун Пасхи в дом Афанасия Яссиевича пришло примерно около десяти партизан. Отобедав, один из них вручил священнику отпечатанное на машинке воззвание Киевского и Галицкого архиепископа Николая Крутицкого. А священник деревни Блячино Клецкого района Барановичской области Николай Александрович Хильтов постоянно помогал разведывательной группе под командованием Михаила Шершнева из бригады имени Василия Ивановича Чапаева, действовавшей в той же области. «Дом отдыха» был создан отцом Николаем Хильтовым при церковном доме, там партизаны не раз поправляли свое здоровье.
Священник Анатолий Гандарович из деревни Рабунь Куренецкого района Вилейской области не раз принимал у себя партизан, заданий от них не получал, но давал им продукты и место для отдыха. Партизаны хранили в доме священника тол, капсули и бикфордовы шнуры. Помогал священник и медикаментами. Священник деревни Массоляны Крынковского района Белостокской области Анатолий Миссеюк неоднократно передавал продукты для партизанского отряда «Звезда».
Всякая связь с партизанами жестоко каралась оккупационной властью. Гитлеровцы не только давали разрешения на открытие церквей, но и безжалостно сжигали их, если была замечена связь с партизанами. Так, в Освейском районе Витебской области при проведении карательных акций было сожжено пять церквей. В октябре 1943 года в деревне Доры Воложинского района Барановичской области каратели уничтожили 106 человек, из них до этого 26 были согнаны в церковь и там заживо сожжены.
Такая же страшная участь была уготована и жителям деревни Вулька Лунинецкого района Пинской области. Всех оставшихся в живых сорок семь жителей деревни, включая и семью священника, согнали в церковь. Отец Иоанн Лойко был заживо сожжен со своими прихожанами в деревне Хворосно Логишинского района Пинской области.
Во время карательных экспедиций по Гомельской области были сожжены церкви в селах Прибытки, Бабовичи, Ларищево, Поколюбичи, Скиток Гомельского района. В годы оккупации в городе Гомеле были сожжены церковь Рождества Богородицы, вновь отстроенная церковь Александра Невского и собор со всей утварью.
Полностью уничтожили каратели на Гомельщине церкви в селах Заполье, Заболотье, Старое Село, Кистени, Гадиловичи, Лучине, Турске, Збарове Рогачевского района, городе Жлобине. Многие церкви перед сожжением осквернялись: взрывались полы, разбивались иконы. А всего за годы оккупации по распоряжению немецких властей было сожжено 21 церковное здание.
Осенью 1943 года был расстрелян немцами священник Николай Иванович Михайловский - настоятель Свято-Воздвиженской церкви деревни Рогозино Жабинковского района Брестской области. За связь с партизанами был расстрелян священник Новик с женой и детьми, семидесятидвухлетний протоиерей Павел Сосновский. После зверских пыток расстрелян и сорокасемилетний священник Павел Щерба (приходы неизвестны).
За связь с партизанами была расстреляна осенью 1943 года немцами семья священника деревни Лаша Виталия Михайловича Боровского. Его выдала жена помощника старосты деревни Лаша Гродненского района Белостокской области Мария Лянгер, которая увидела в доме священника партизан и донесла на отца Виталия. Не избежала возмездия и доносчица. Партизаны расстреляли Марию Лянгер.
Священника Петра Бацяна, служившего настоятелем в деревне Кобыльники Мядельского района Вилейской области, арестовало СД за помощь евреям. Над ним жестоко издевались в Минской тюрьме: запрягали в плуг и пахали тюремный огород, травили собаками до тех пор, пока священник не умер. В 1943 году СД расстреляло священника Малишеского в городе Слониме Барановичской области. Протоиерей Павел Сосновский выдавал справки о благонадежности. Во время облавы был арестован человек со справкой отца Павла, за что протоиерей Павел Сосновский был арестован СД и зверски замучен.
Ночью 6 апреля 1944 года арестовали отца Николая Александровича Хильтова, его брата Георгия Александровича Хильтова, тоже священника, за связь с партизанами. Жены священников Хильтовых Наталья Ивановна и Лидия Александровна вместе с детьми поехали в город Барановичи, надеясь узнать о судьбе мужей. Оставив детей у знакомых, женщины пошли на прием к Радославу Островскому, надеясь на его помощь. В то время, когда Радослав Островский преподавал в городе Вильно в белорусской гимназии, Николай Александрович Хильтов был его учеником. Но из Барановичского СД жены не вернулись и были вместе с мужьями замучены в концентрационном лагере «Колдычево». Погиб и отец Борис Константинович Кирик. Его выдал лечившийся в подпольном госпитале некто, кто затем перешел в полицию и донес на отца Бориса. Кирик погиб, не выдав брата и Сосиновскую.

Читать также:

Для просмотра этого содержимого требуется Adobe Flash Plugin.
Для просмотра этого содержимого требуется Adobe Flash Plugin.
Для просмотра этого содержимого требуется Adobe Flash Plugin.
Для просмотра этого содержимого требуется Adobe Flash Plugin.
Для просмотра этого содержимого требуется Adobe Flash Plugin.

Invalid Link
Танковая колонна собранная на средства верующих
Журнал Московской Патриархии апрель 1944 г
Раненые красноармейцы в Покровском монастыре. Киев. В 1925 году монастырь был закрыт, вновь открыт в 1942 году. В 1943-1945 году на территории монастыря госпиталь, в 1945 - 1948 - лазарет.
Патриарх поздравляет ветеранов

Для просмотра этого содержимого требуется Adobe Flash Plugin.

Молились ли на войне

«Мокрый от пота, оглохший от свирепого грохота, Звягинцев закрыл глаза, безвольно уронил между колен большие руки, опустил низко голову и, с трудом проглотив слюну, ставшую почему-то горькой, как желчь, беззвучно шевеля побелевшими губами, начал молиться. В далеком детстве, еще когда учился в сельской церковно-приходской школе, по праздникам ходил маленький Ваня Звягинцев с Матерью в церковь, наизусть знал всякие молитвы, но с той поры в течение долгих лет никогда никакими просьбами не беспокоил бога, перезабыл все до одной молитвы - и теперь молился на свой лад, коротко и настойчиво шепча одно и то же: «Господи, спаси! Не дай меня в трату, господи!.. » Михаил Шолохов. Они сражались за Родину

Вопрос этот - архиспорный, поэтому решил почитать воспоминания самих ветеранов, как самые правдивые источники информации. Но при этом, конечно, нельзя не учитывать обстановку в обществе тех лет. Советское государство было откровенно антирелигиозным. В конце 30-ых было организованно невиданное доселе гонение на Церковь по всем направлениям: начиная от усиленного финансирования деятельности «Воинствующих безбожников» и заканчивая взрывами храмов и расстрелами священников. Академик Вернадский в своих дневниках писал: «Ни об одном священнике - масса арестованных - родные не имеют никаких известий. Пропадают, как в Венеции XVII-XVIII столетия». Естественно, многие граждане явно не показывали свою веру. Но в то же время, немалое количество людей, особенно молодежи, под влиянием атеистической пропаганды стали убежденными атеистами. Подсчитать процентное соотношение верующих и атеистов в Красной армии не представляется возможным, но учитывая итоги переписи 1937, можно сказать что они были и в достаточно ощутимом количестве. Плюс к этому необходимо учитывать героический труд в тылу, без работы которого Победа при любом героизме была бы невозможна. В этой связи вырисовывается примерно следующая картина. Среди советских солдат было много атеистов, скорее всего большинство. Но был и значительный процент верующих, которые или скрывали свою религиозность, или просто не выставляли ее напоказ. В подтверждение привожу цитаты из воспоминаний ветеранов с сайта «Я помню»:

«Алексеев Виктор Александрович
И.Вершинин. Кстати, Виктор Александрович, а как к религии в целом до войны относились? В.Алексеев. То, что говорят, будто до войны все стали атеистами, неправда. У меня мать была очень верующая. Я с ней часто ходил в церковь. Но никакой фанаткой ни она, ни тем более я не были! Атеизм — это очень спорная штука. Каждый Бога и все божественное воспринимает по своему. А у нас всегда были эти два понятия: есть Бог, а есть — дьявол.

Александров Николай Филиппович
Я сам – убеждённый атеист, как и мой отец. Однако, в моей роте служило несколько человек, которые верили. Я видел, как они молились, но никогда не притеснял их за это. А под бомбёжкой у многих невольно вырывалось «Господи, Боже мой», так тут ничего не скажешь, такая обстановка.

Халилов Нури Куртсеидович
- Молились ли в партизанах?
- Не до этого было, где молиться, у кого, ни муллы, ни попа. И когда самому заниматься, там постоянно напряженность, то бои, то задания, не знаешь, в какую дырку лезть.

Попов Николай Васильевич
- Были ли верующие в экипаже?
- Перед боем каждый крестился, только бы жить остался. Обязательно говорили: «Боженька, сохрани меня».

Аренс Евгений Львович
Вера тоже скрывалась. Я даже креста не носил. Хотя родители не скрывали своей дружбы с батюшкой из храма Спас на Водах Михаилом Прудниковым. Настоятелем собора был отец Владимир Рыбаков…. То, что я верующий, никто не знал. Этого я не подчеркивал. Отходил куда-нибудь в сторону и про себя молился утром и перед сном.

Литвинов Евгений Митрофанович
Началась стрельба, снаряд ударил точно в мой первый окопчик. Мины взорвались, разлетелись во все стороны. Это ночью было, я уставший. Вот что-то есть, кто-то молился, такой случай помню.

Калинин Иван Васильевич
- Были ли традиции у зенитчиков?
- Примет или предчувствий не было. В войсках не молились. Убитых хоронили, как есть, складывали рядом и засыпали землей. Так что ничего особенно, как везде.

Рудягин Петр Тимофеевич
Но вот на фронте у вас были какие-то суеверия, приметы, или может быть вы стали обращаться к Богу?
Ничего такого не было, и ни разу не видел, чтобы на фронте кто-то богу молился. И близко не было ни разговоров о Боге, ни мыслей таких, и насколько я знаю, у моих товарищей тоже.

Беляев Федор Иванович
И.Вершинин. А как относились на фронте к религии?
Ф.Беляев. Когда слышишь сегодня о том, что все поголовно были атеистами, то это одна чушь. Единственное, что поскольку религия была делом немодным, каждый старался держать свои обращения к Богу при себе, чтобы никто этого не видел. Никто, конечно, в открытую не молился! Но и никаких проклинаний Бога тоже не было!

Лысакова Галина Антоновна
- Молились раненые?
-Молились, хотя тогда в нас было воспитано совершенное безбожие.

Романов Георгий Фёдорович
А. Б.: Про другие подобные приметы или обряды Вы слышали?
Г. Ф. Р.: Некоторые плевали куда-то в сторону. Некоторые в то время, не смотря на то, что с религией боролись, молились. Были случаи.
А. Б.: Амулеты, которые от смерти хранили?
Г. Ф. Р.: Были. Сам я уже сейчас не помню, но, наверное, я всё-таки это видел. Особенно это встречалось в бане. Знаете, раздетого не увидишь, а в бане всё отбирают и новое дают, так у него только этот висит.
(показывает руками у шеи)
И больше ничего. У многих я видел крестики, у других были какие-то … я уж забыл какой формы. Но во всяком случае разные они были. Наверное, были какие-то из дома, что-то такое. Или жена или невеста что-то давала. Люди верили в это, и нельзя не верить.

Агалаков Николай Антипович
А. Б.: Вы молились на фронте?
Н. А. А.: Нет. Крест просто носил с собой, где-нибудь в карманчике, а потом он изломался.

Стяжкин Степан Александрович
А. Б.: А как Вы сейчас считаете, Вам помогло выжить материно благословление?
С. А. С.: Считаю, да. Мама мне рассказывала, что она всю войну молилась, ходила в церковь. Церкви в Кирове были закрыты, а она ходила в Екатерининскую церковь г. Слободского пешком. А потом открыли Серафимовскую, она ходила туда, молилась за нас двоих.

Гурбенко Николай Андреевич
Нет, я – верующий человек. Когда отправляли на фронт, мать достала крестик, вот он – и приколола мне к рубашке и говорит: «Не разрешают комсомольцам, а тебя, сыночек, благословляю, и пусть мой крестик с тобой будет!»

Гаджий Кирилл Трофимович
Говорят, что на фронте атеистов не бывает.
Врать не буду, в Бога я даже на передовой не поверил и ни разу не видел, чтобы на фронте кто-то молился. Наверное, такое отношение к религии у меня сложилось потому, что у нас была не очень религиозная семья. В этом плане все было весьма умеренно. Иконы, конечно, в доме висели, мы и молитвы знали и всегда крестились, но отец ходил в церковь всего несколько раз в год, мама чуть чаще, а нас детей даже не заставляли и мы очень редко ходили. Правда, в семье всегда отмечали церковные праздники, отец обязательно ходил святить пасху, куличи, но все-таки назвать нашу семью сильно религиозной никак нельзя. И, наверное, еще сказалось сильное атеистическое воспитание в педучилище.

Овсянникова Тамара Родионовна
Верующих много было у нас. По себе знаю, как сильный обстрел особенно на передовой. Когда припрет, дак всех богов вспомнишь и перекрестишься и молишься: «Ой, Боженька спаси, спаси!» У нас служила Полина Кривошеева с Воронежской области. Всю войну носила крестик, который ей мать надела. А мы дураки не носили. Хотя мне мама давала. А я говорю: «Да не надо». Ещё у нас был линейщик с Калининской области. Ему было 45 лет. У него была иконочка. Он каждое утро перед ней молился. Как-то ребята хотели посмеяться. Дак командир взвода Телюк так зыкнул на них, что всё. Наш политрук Тимофеев аспирант философского факультета Ленинградского Университета. Никогда про религию ничего не говорил. Что есть Бог или нет. Или что нельзя молиться. И этому солдату не запрещал.

Луферова (Смирнова) Кира Ивановна
А они идут. Уже близко, я слышу немецкую речь. Ну, думаю: «Сейчас мне конец будет». Они недалеко остановились, но меня им не видно. Они давай строчить, строчить вокруг и по яме по моей. Я поджала ноги и сама сжалась, как только могла. Тут мне пришли в голову два слова, и я взмолилась: «Господи помоги! Господи! Помоги!..» Они стояли, стояли, разговаривали, но видят, никого нет, наверно подумали, что солдат уполз и ушли.

Слепцов Иван Иванович
- Молились ли в войсках?
- Нет, я такого не видел.

Ходыкин Дмитрий Егорович
- Что было самым страшным на фронте?
- Каждый день страшен, но вот чтобы критически, то лично мне было трудно, когда ранило. С другой стороны, все-таки жив, спасибо, еще раз ранило, снова жив, опять думаешь, слава Богу, не убили. Но вот я никогда не молился Богу, атеист.

Помогайко Дмитрий Кириллович
- Молились ли в войсках?
- Нет, и предчувствий не было. Я молился только один раз, когда листовки бросали: «Мы в кольце и вы в кольце». Тогда я помолился, чтобы Бог простил, было дело.

Андриевский Сигизмунд Болеславович
- Молились ли в войсках?
- Да кто там молился, вот ругались, это было. Как кто-нибудь загнет в Бога, то аж дым идет.

Окишев Евгений Федорович
… ни одного случая за всю войну, когда бы кто-то из солдат или офицеров как-то показывал свою набожность или хотя бы молился. Мы и не говорили об этом, все-таки нас воспитывали как атеистов.

Чиканникова Зинаида Петровна
- Молились в госпиталях?
- Было такое, но за этим не следил никто, особого отдела при госпитале не было.

Чигидин Петр Яковлевич
- Молились ли в войсках?
- Кто там будет на это время тратить, да и запрещено это дело было.

Стариков Михаил Авраамович
Вдруг один из них направляется ко мне, подходит, сует в ладонь какой-то предмет, и говорит следующие слова - «Ему не помогло, может тебя сбережет! Держи лейтенант». Открываю ладонь, а там перламутровый крест на нитке , тоже из перламутра, а в центре креста - Христос на распятии. И хоть я никогда не был православным, но берег этот крест «как зеницу око», и был мне он дороже самой моей жизни. Я верил, что пока этот крест при мне , меня не убьют на войне. И когда в апреле сорок пятого года меня изрешетило осколками, я думаю, что этот крест меня спас и защитил. Один и сколков попал прямо в грудь с левой стороны, пробил блокнот и документы, лежавшие в левом нагрудном кармане и, видимо, потеряв убойную силу, застрял в мышцах груди прямо напротив сердца, рядом с крестом…

Редюшев Андрей Федорович
- Сегодня вспоминают, как бы сказать точнее, о присутствии Православной Веры во время войны, наверно и ваш рассказ о том, как сели в темноте у церкви и живы остались в эту «копилку» наверка попад А.Ф.: За всю войну в церкви был один раз - в городе Клецке. Пошли в увольнение с друзьями как раз на Крещение, зашли из любопытства. На входе нам напомнили снять шапки. Народу битком. И запомнил только то, что когда ко мне бабушка подошла с ящичком с надписью «На храм» вывернул карманы, нашел 10 рублей и сам вложил. Вот после войны поучительная история в 1947 году произошла со мной на Пасху. Тогда партийные органы попытались привлечь Армию, чтобы испортить праздник и заставить народ в Пасхальное воскресенье работать.ет, а есть ли еще воспоминания?

Жидков Ростислав Иванович
Наш народ православный ни хрена себя не жалел. Заставляли? Комиссары и энкаведешники?! Да брось ты! Да, если кто побежит – я сам пристрелю! Я комбат! У нас в дивизионе 250 человек по штату, один контрразведчик и два комиссара. Кого они могут заставить?»

«Три звена немецких штурмовиков бомбили дом, в котором находился командарм. Сбросили весь свой боезапас на незащищенное здание. Люди выбежали из него кто куда. Чуйков стоял у стены со сжатыми кулаками, бежать было бесполезно. 15 минут продолжалась бомбежка. Когда она закончилась, командарм оглянулся, а стены нет. Она вся иссечена осколками. Отец рассказывал: «Хотел крестное знамение сложить пальцами, но не смог разжать. Так кулаком и перекрестился». С тех пор он крестился кулаком.» Воспоминания скульптора А.В. Чуйкова о своем отце - герое Сталинградской битвы Василии Ивановиче Чуйкове.
Книга Константина Воробьева. Под Клином в декабре 1941 года контуженным лейтенант Воробев попал в плен и находился в Клинском, Ржевском, Смоленском, Каунасском, Саласпилсском, Шяуляйском лагерях военнопленных (1941—1943). Дважды бежал из плена. В 1943—1944 годах был командиром партизанской группы из бывших военнопленных в составе действовавшего в Литве партизанского отряда. Был награждён медалью «Партизану Отечественной войны» 1-й степени. Во время нахождения в подполье в 1943 году написал автобиографическую повесть «Это мы, Господи!» о пережитом в плену.
Сталинская пропаганда «Красная Звезда» от 7.11.1941.

Современные атеисты и ВОВ

Галерея издевательских коллажей в ЖЖ Никонова

«Знаю: многие люди - стадо. Положено в определенные дни года (тематические праздники, - например, День Победы) испытывать определенные чувства - гордости, коллективизма и умиления, а также активно сплачиваться в стаю «мы, которые победили ихних», ну, значит, так и надо делать - испытывать нормативные ощущения. А тот, кто их не испытывает вместе с нами - враг и подлец, гида и ублюдок. Все просто и ясно… Ничего, я вас полечу от этой стадности, от этого скотства…» А. Никонов

Издевательский пост на антирелиджн.ру
«новое искусство» от Марата Гельмана
 
церковь_и_великая_война.txt · Последние изменения: 2016/04/11 15:19 — ycnokoutellb
 
За исключением случаев, когда указано иное, содержимое этой вики предоставляется на условиях следующей лицензии:CC Attribution-Noncommercial 3.0 Unported
Recent changes RSS feed Donate Powered by PHP Valid XHTML 1.0 Valid CSS Driven by DokuWiki .